29 Kasım 2012 Perşembe

Крымскотатарские конные полки в войне с Наполеоном 1812 – 1814 годов (посвящается 200-летию Отечественной войны 1812 года)


Абибуллаева Д. И., к.и.н., 
старший научный сотрудник НИЦ 
крымскотатарского языка и литературы

I. Формирование крымскотатарских конных полков
Крымские татары, как потомки воинственного народа начали свою военную службу со второго года присоединения Крыма к России, добровольно образовав в 1784 году пять дивизионов конницы при своих же офицерах и командующих из мурз Крыма. Тогда это войско называлось «Бешли» т.е. заключающееся в пяти дивизионах. Эти части среди народа и даже в официальных бумагах назывались «Бешлиями».
Они находились под общим командованием полковника Мегметша бея Кантакузова и прослужили с 1784 по 1796 годы, т.е. 12 лет [1, с.79].
В 1807 году по указу императора Александра I (№ 22772) было сформировано четыре конных полка крымских татар по 500 человек в каждом. Полки были названы по уездам Крыма: Симферопольским полком командовал майор Кая бей князь Балатуков; Перекопским   - майор Ахмет бей князь Хункалов; Евпаторийским – капитан Абдулла Мамайский и Феодосийским – поручик Али мурза Ширинский [2].
Большой интерес представляет список офицеров крымских конно-татарских полков, составленный в 1808 г.
Симферопольский полк:
Командир полка майор Кая бей Балатуков.
Есаулы: Муратша мурза Ширинский, Мустафа мурза, Максют бей Биярсланов, Сефергазы бей, Абдуреим Челеби Ильясов 1-й.
Сотники: Мурад мурза, Осман Челеби Ильясов 2-й, Адильша мурза, Аджи мурза, Пермамбет агъа.
Хорунжие: Меджид агъа, Сеит агъа, Эрмамбет агъа Джаминский, Осман Али.

Перекопский полк:
Командир полка майор Ахмет бей Хункалов 1-й.
Есаулы: Селямет бей Хункалов 2-й, Менгли Гирей мурза Ширинский, Батыр мурза Уздемников 1-й, Ягья мурза, Акъ мурза Бочала.
Сотники: Селямет мурза Хункалов 3-й, Батыр Гирей Султан, Хасан мурза Уздемников 2-й, Мустафа мурза Кантакузень, Касым мурза Карашай.
Хорунжие: Бойса агъа, Кайчу агъа, Мемедля мурза Али, Кенджамет Али.

Евпаторийский полк:
Командир полка капитан Абдулла агъа Мамайский.
Есаулы: Касым мурза Мансурский, Мустафа мурза, Фетля мурза, Амет мурза Джаминский, Садыкъ агъа Кунтуганский.
Сотники: Адильша мурза Карагутский, Темирша мурза Булгак, Сартлан мурза Каракипчак, Мурат мурза, Темир мурза Джажербердинский.
Хорунжие: Боре-Акай, Абла Акай Джиенгазы, Омер-Бек, Сеит Селямет.

Феодосийский полк:
Командир полка поручик Али мурза Ширинский.
Есаулы: Меметша мурза Ширинский 2-й, Джиенгазы мурза Ниязов, Аджи Гирей мурза Ширинский, Курт бей Седжеутский, Ягья агъа Сейдаметов.
Сотники: Абдул Кадыр ага, Батырша мурза Кемельчинский, Сеид Али агъа, Кая мурза Ширинский 4-й, Сеит Тегметов.
Хорунжие: Сеит Омеров, Петля агъа Омеров, Вели Чауш Алиев, Джелал Мустафа, Суин Сулейман [5].


1.      Участие крымскотатарских конных полков в разгроме армии Наполеона
Независимо от всех жертв, принесенных населением Крыма во время Отечественной войны, наши крымцы, в лице конно – татарских полков, фактически принимали участие в борьбе с неприятелем писал председатель Таврической ученой архивной комиссии А.И. Маркевич в своем историческом очерке «К столетию Отечественной войны». На основании архивных материалов автор показал отношение крымскотатарского народа и степень его преданности Российскому правительству, когда всего за 29 лет до начала войны с Наполеоном имел свое государство – Крымское ханство.
Симферопольский и Перекопский конно – татарские полки находились до начала Отечественной войны на прусской границе и входили в состав корпуса атамана Платова.
В 1812 году, с началом войны, отряд Платова должен был прикрывать отступление второй западной армии под начальством Багратиона, для соединения ее с первой армией – Барклая де Толли [5].
Одним из выдающихся сражений в которых участвовали крымскотатарские конные полки было победоносное сражение с сильным польско – французским кавалерийским отрядом, составлявшим авангард корпуса Понятовского, при Мире продолженное при Романове. Платов, прикрывая отступление Багратиона на Несвиж, получил 26 июня 1812 г. приказ его удерживать, насколько возможно, местечко Мир, вблизи г.Новогрудка. У Платова было 5Ѕ   казачьих полков, в том числе Перекопский татарский. Бой начался 27 июня, уже во время боя на помощь Платову прибыл генерал – майор Кутейников с 3Ѕ  полков, в том числе Симферопольским татарским и ударил в левый фланг поляков. Сражение продолжалось и 28 июня, в котором участвовало одиннадцать казачьих полков, в числе их Симферопольский, Перекопский. Победа была решительная, неприятель бежал, взято было много пленных. Оба эти крымскотатарских полка 2 июля участвовали в бою при Романове близ г. Слуцка, где поляки потерпели полное поражение, был опрокинут авангард Короля Иерониля и истреблены два лучших неприятельских полка, что привело в негодование Наполеона. Эти победы значительно помогли Багратиону в его движении к соединению с первой армией [5, с.59].
Кроме этого сражения, Симферопольский полк во главе с Кая Балатуковым участвовал в сражениях при Гродно, Минске, Могилеве, при Молевом болоте 27 июля 1812 г., где Платов кинулся на передовую дивизию Себастиани и вместе с корпусом графа Палена обратил в бегство французскую кавалерию, оставившую много убитых и раненных, при Смолянах, Чаусах, Смоленске, Дорогобуже, под Духовщиной и Рузой, при Можайске, в Великой Бородинской битве [5, с.60].
Известно, что под Бородиным, в самый разгар боя, когда напор неприятеля на центр русской армии и в частности на батарею Раевского дошел до крайней степени, Симферопольский и Перекопский крымскотатарские конные полки вместе с другими полками во главе с Платовым и Уваровым с 1-м кавалерийским корпусом движением во фланг и даже в тыл левого фланга французской армии, приостановили атаку французов, что дало возможность подтянуть к центру 4-й пехотный и 2-й кавалерийский корпуса [6, с.60].
В преследовании врага после оставления им Москвы Симферопольский татарский полк также участвовал во многих сражениях от Дорогобужа к Смоленску, в отряде из четырех донских и других полков под начальством генерала – майора Грекова, и в знаменательном трехдневном сражении под Красным 3-6 ноября 1812 г. взяли в плен 26 000 пленных, шесть генералов, 116 знамен и несметный обоз. Затем за границей находясь в корпусе генерала от кавалерии герцога Александра Вержембергского Симферопольский конно-татарский полк участвовал во многих сражениях – при Тильзите, Рогниде, Бранденбурге и других и особенно отличились при блокаде и взятии Данцига, за что командир полка Кая бей Балатуков был произведен в генерал – майоры. Симферопольский полк участвовал во многих сражениях в Германии и Франции [6, л.60].
Из архивных документов мы узнаем, что генерал – майор Кая бей князь Балатуков происходил из крымских мурз от сыновей его, не служащего Мемет бея и гвардии корнета Батыр бея Балатукова. Из первого подлинного указа государственной Военной Коллегии от 30 мая 1802 года № 14429 известно, что отставному от военной службы майору  Кая бею, который находился в Севастопольском мушкетерском полку, было 28 лет [4, л.31].
В службу Кая Балатуков вступил кадетом 4 октября 1786 г.; подпоручиком Севастопольского мушкетерского полка стал 6 марта 1793 года; штаб капитаном 3 июля 1798 года; капитаном 28 ноября 1800 года; майором отставлен 29 декабря 1801 года. В майорском чине 19 июля 1807 года был определен полковым командиром Симферопольского коннотатарского полка. В январе 1812 года Кая бей Балатуков стал подполковником, а за храбрость, проявленную в разгроме неприятеля 28 марта 1813 года, получил чин полковника. За осаду и взятие Данцига полковник Кая бей был произведен в генерал – майоры 7 декабря 1813 году [4, л.31].
В военном формулярном списке отмечено, что генерал – майор князь Кая Балатуков был грамотен, владел русским, греческим и французским языками, знал хорошо географию, историю, геометрию, алгебру, физику. Кая Балатуков был женат на дочери капитана Катырша бея Ширинского Шах Султан, имел сына Мемет бея 3 лет. За безупречную службу и отличия оказанные в сражении против французских войск в 1812 году был пожалован в кавалеры ордена Св. Георгия 4 класса, ордена Св. Анны 2 степени 2 мая 1824 года [4, л.31].
В документах отмечено, что генерал – майор Кая Балатуков «в воздаянии ревностей службы и отличия оказанные в сражении против французов с 13 октября 1812 года по 4 января 1813 года от города Малоярославца до реки Немана и по переходу через него в Пруссию до Данцига бывших, состоящему в чине подполковника пожалован 26 марта 1813 года в кавалеры ордена Св. Анны 2 степени, Св. Анны 1 степени от 21 января 1812 года» [4, л.31]. Следует отметить, что крымские полки участвовали в знаменитой «битве народов» под Лейпцигом и во взятии Намюра, они одними из первых вошли в столицу поверженного врага – в Париж [3, с.169].
Перекопский конно-татарский полк во главе с Ахметом Хункаловым участвовал в боях под Кохановом, Смоленском, при Вильно, у Понарских гор и других боях, в которых участвовал и Симферопольский, как и при отступлении русской армии, так и во время преследования неприятеля. Так, 11 октября 1812 года, в тот же день, когда французы вышли из Москвы в оставленную неприятелем столицу вошел генерал – майор Иловайский, оставшийся старшим в отряде взятого в плен Винценгероде, с лейб-казаками, казачьими полками своего полка и Перекопским конно-татарским полком, истребил и захватил в плен значительное число французов мародеров и отправил казачьи полки, в том числе и Перекопский, для наблюдения за отступавшими неприятельскими войсками по Звенигородской дороге. Перекопский конно-татарский полк за границей принимал участие в блокаде Данцига, а затем во многих сражениях в Германии и Франции [5, л.61].
Командир Перекопского полка Ахмет Хункалов заслужил чин полковника, личное золотое оружие, ордена Св. Владимира 4 степени, Св. Анны 2 степени [3, с.170].
В ходе кровопролитных боевых действий многие крымскотатарские конники были убиты или ранены, из Крыма постоянно шли пополнения. Так, в конце январе 1813 года командир Перекопского полка Ахмет Хункалов отправил в Крым сотника урядника и трех казаков и просил выслать с ними новобранных людей и с ними лошадей, так как полк вследствие понесенных потерь нуждается в серьезном пополнении. Командир полка сообщал, что в его полку в сражениях было убито 51 человек, умерло от ран 41, умерло от болезней 18, без вести пропало во время сражений 29, неспособностью по старости и увечьями от ран было 39, а всего недоставало 178 человек [5, с.70].
Такое положение было и в других полках. Так, 7 мая 1813 г. командир Евпаторийского полка Ширинский, сменивший Мамайского просил рапортом новороссийского генерал губернатора дюка – де Ришелье об укомплектовании полка 257 недостававшими людьми и послать за ними офицера.
Командир Феодосийского полка также настойчиво требовал 13 мая 1813 г. укомплектования. На укомплектование этого и Евпаторийского полков надо было 386 человек и на сформирование нового полка 555 человек.
На укомплектование войск предложено было в августе 1812 года взять детей поселенных в Таврической губернии отставных русских солдат, которые поселены были в Крыму еще Потемкиным и состояли из солдат квартировавших тогда в Крыму полков, к которым перевели на счет казны их семейства. Из них составились в Крыму казенные селения в Симферопольском уезде: Курцы, Мангуш, Биясала, Мазанка и Петровское, в Феодосийском уезде Менлерчик. Дети их считались казенными крестьянами и к военной службе не готовились. Были подобные солдатские дети и в Перекопском уезде. Казенная экспедиция предполагала в каждом семействе оставить по одному сыну, а остальных, числом 165 человек, передать в военное ведомство. Крестьяне этих деревень просили отменить это распоряжение, и губернатор Бороздин поддержал их, «указав на пользу, которую они приносили и теперь приносят тем, что, проживая близ городов, снабжают городских жителей огородными овощами и другими необходимыми жизненными продуктами». Ришелье согласился с мнением Бороздина, и все жители означенных деревень оставлены на прежнем положении. Таким образом, укомплектование полков в Крыму осуществлялось за счет крымскотатарского населения [5, с.68].
Следует отметить, что укомплектование полков в Крыму было осложнено тяжелым положением крымскотатарского населения, вызванными сборами пожертвований на военные нужды, неурожаем, суровой зимой, эпидемией чумы. Жители Мохолдурской, Чоргунской и Акитачинской волостей Симферопольского уезда не захотели дать ратников на укомплектование своих татарских полков. Жители Мохолдурской волости в прошении губернатору писали «Известно, что первоначальное требование о сформировании татарских полков нами выполнено, и на укомплектование оных ратники всегда наши поставлялись. И потом, в пожертвование нами, крымскими татарами, принесено 300 000 рублей, причем Ваше превосходительство говорили, что впредь с татар Крымского полуострова ратники более уже требоваться не будут, потому что пожертвование сие принято государем императором весьма благосклонно. Можно ли, чтобы Его Величество двояким образом говорил? Также и Ваше превосходительство, как начальник, не должны ли войти в бедственное наше положение? Всепокорнейшее просим об освобождении  нас от дачи ратников, или пусть таковых поставят господа мурзы, как виновники устроения первоначально татарских полков» [5, с.81].
Губернатор Бороздин, чтобы не дать возможности распространения беспорядков и неповиновения, отправляет к бунтовщикам войска из двух батальонов морского полка Говорова шесть рот, вместе с двумя ротами Галицкого полка и две роты с присоединением албанцев из Балаклавы и Бахчисарая. 10 июня 1813 года главные зачинщики неповиновения - 10 человек, под конвоем казаков были отправлены в Симферополь и посажены в тюрьму. Волнения продолжались и в Евпаторийском уезде. К 18 июня все успокоились, ратники были собраны и вскоре отправлены в поход [5, с.78-79].
23 января 1814 года дюк де – Ришелье препроводил Бороздину приказ об укомплектовании Евпаторийского полка, для которого нужен был 301 человек. Между тем, 18 и 21 февраля 1814 года Ришелье предлагал укомплектовать и Феодосийский полк, в котором не хватало 278 казаков. На укомплектование обоих полков требовалось 579 человек.
Губернатор Бороздин, прежде всего, обратился к ногайцам, которые проживали в Днепровском и Мелитопольском уездах и прежде участвовали в укомплектовании полков.
На это обращение начальник ногайцев граф де – Мезон не отвечал губернатору до конца марта. Бороздин напоминал де – Мезону о необходимости принять меры к набору ратников и указывал, что самый долг ногайцев обязывает их служить, так как они, пользуясь всеми правами наравне с крымскими татарами, должны участвовать и в одинаковых с ними повинностях.
В то время как феодосийские ратники были готовы, 127 человек, которые были набраны по причине чумы из Симферопольского, Евпаторийского и Перекопского уездов, то ногайская Кильтичинская волость 24 апреля заявила, что ратников не даст, а вместо них желает внести деньги или выставить лошадей, если же это не угодно, то они согласны составить пятисотенный полк, но комплектовать крымскотатарские полки не хотят, как бы их не наказывали и разоряли. Такое же заявление сделала Ялангаческая волость, и другие ногайцы были также настроены. Они подали губернатору просьбу о сформировании  взамен пополнения татарских полков, своего особого полка, но Ришелье, прочитав ее в Симферополе ответил, что она составлена с той целью, чтобы замедлить доставление людей, и «выдумкою своею только пропустить удобное время». Он приказал  де – Мезону убедить ногайцев исполнить обещание, во избежание военной репрессии.
Видя непреклонность ногайцев, Ришелье распорядился отправить на Молочные воды 150 человек морского полка из Перекопа и две роты из Херсона. Ногайцам было сделано предупреждение, что если они будут упорствовать и слушать бунтовщиков, то будут подвержены строгому наказанию, а военная сила заставит их выполнить обязанность.
18 мая 1814 года прибыли военные команды в д. Азилходжа, куда прибыло и ногайское общество в числе более 2000 человек. Не смотря на уговоры де – Мезона, подпоручика Брычова и мурзы Крымтаева, ногайцы стояли на своем. Тогда губернатор приказал арестовать зачинщиков – Карамурзу, Адиль Гирея и других и были применены военные силы. После чего ногайцы стали соглашаться и обещали выставить ратников в самое короткое время. К концу мая было выставлено 301 человек ногайцев с лошадьми – 300 строевых и 150 вьючных. 1 июня выступили они из Молочных гор в Каховку [5, с.85-87].
2.      Сбор пожертвований в Таврической губернии для выдачи пособий раненным воинам из крымских татар

В конце апреля 1814 года многие ратники крымскотатарских полков, вследствие полученных в сражениях с неприятелем ран, возвратились домой совершенными калеками. Все они были бедные люди, не имевшие хозяйств, и жили только ничтожными пособиями от деревень, за которые они поступили на службу. В виду их бедственного положения, муфтий Сеит Мурза эфенди, некоторые мурзы и другие почетные лица из татар изъявили открыть для них добровольную подписку Таврической губернии среди всего населения, с целью образовать капитал для выдачи пособий в виде пенсий раненным воинам из крымских татар. Деньги должны были храниться в приказе общественного призрения и раздаваться заемщикам, а с процентов выдавались бы пенсии. Ришелье разрешил эту помощь, и организована была подписка. Жертвовали не только мусульмане, но и люди других национальностей. Были заявления и о ежегодных пожертвованиях на это дело. В Карасубазаре русские пожертвовали поименно 290 руб., магометане от общества – 500 руб. и евреи от общества – 100 руб., но поименно жертвовать не соглашались. Когда же губернатор предложил сделать поименные взносы, по возможности, тогда и евреи и армяне – католики и григориане, и татары дали гораздо больше [5, с.87-88].
К началу 1816 года собранный капитал с процентами равнялся 26876 рублей. Для рассмотрения списков ратников и оказания им помощи учрежден был особый комитет под председательством губернатора, из вице – губернатора, губернского предводителя дворянства, муфтия и губернского прокурора. За усердие по сбору пожертвований муфтию Сеит Муртазе эфенди было объявлено «высочайшее Государя Императора благоволение», им было собрано 22785 руб. 73 коп. [5, с88].

3.      Сведения и списки раненных ратников из крымскотатарских конных полков

Сохранившиеся сведения и списки раненных ратников из крымскотатарских полков  содержат в себе интересные данные об участии этих полков в военных действиях и боях. Рассмотрим из них самое существенное.
Симферопольский полк.
Есаул Абдуреим Челеби Ильясов 1-й. Ранен в ногу пулей у Боровицкого перевоза, но остался в строю и участвовал в сражениях до блокады г. Данцига, откуда был отправлен в Крым за новобранцами для Симферопольского и Перекопского полков.
Сотник Осман Челеби Ильясов 2-й, из д. Тархан. Участвовал в нескольких сражениях; между прочим, за отличие в сражении при Мире награжден орденом св. Анны 3-го класса. Ранен при Смоленске.
Сотник Кая мурза Учамбаев, из д. Кеменчи. Ранен при отступлении за Смоленском, не доходя до Дорогобужа.
Хорунжий Мегмет бей Текоятов, из д. Мамут-Султан. За отличие в сражении при Мире награжден знаком отличия военного ордена, а за отличия в других сражениях  произведен в следующий чин. Ранен под Данцигом, у г. Циганкенберга, где у него была оторвана картечью нога.
Урядник Абла Черкес, из д. Коккоза. За отличие в сражении при Мире награжден орденом св. Георгия; участвовал в сражениях при Красном, при Смоленске, при Молевом болоте. Ранен при Данциге и награжден серебряной медалью.
Урядник Мемет Мустафа, из д. Мамак; ранен в левую ногу под Кацбахом в 1813 г.
Урядник Ибраим Джепилев, из д. Дуванкоя, сражался под Смоленском, Красным и других; ранен при взятии Белого двора (?)
Рядовые:
Арслан, из д. Кучук Актачи.
Зеин Али, из д. Кадыр Биели, ранен в правую ногу, но не знал, в каком сражении.
Барий, из д. Аиргуль. Сражался при Гродне, Смоленске, Можайске, где ранен ядром в левую ногу.
Абдувелиев. Ранен в сражении под Данцигом, пуля перебила ему поясницу.
Ронит. Из д. Узеньбаш, ранен в Пруссии.
Мемет Билялов, из д. Кучук-Узеньбаш, был в боях при Гродне, Мире, Молевом  болоте, Чаусах и др. При Смоленске ранен пулей в левую щеку с раздроблением нижней челюсти.
Али Усеинов, из д. Дерекой, ранен при Данциге.
Сеферша, из д. Аиргуль, ранен при Мире и под Данцигом.
Зиедин Велиев. Сражался при Гродне, Смоленске, Можайске, под Москвой. Ранен под Данцигом.
Мустафа Маутов, из Биюк-Узеньбаша, сражался при Мире, Красном, Смоленске, Можайске, ранен под Данцигом.
Адылша Кемалов, из д. Биюк Каралеза, ранен во Франции.
Ибраим Велиев, из Дуванкоя, ранен во Франции.
Абдульгаи Эбелеев, из д. Дуванкоя, ранен под Смоленском.
Менгли Амет, из д. Байсан, сражался под Миром, Минском, Могилевом, Смоленском; ранен под Данцигом.
Джанибек, из Ускюта, ранен пулей под Бородиным.
Ибраим Смаилов, из д. Демерджи, ранен пулей под Бородиным.


Джеват, из д. Кабаза.
Али, из д. Кабаза.                                          Не могли показать, где были
Эбубекир, из д. Актачи.                                                       Ранены.
Осман, из д. Топчикоя.

Урядник Симферопольского полка Зеит Аметов, из д. Заланкой, имел знак военного ордена [5].

Перекопский полк.
Есаул Касим мурза Карашайский, из д. Отарчик, служил с 1807 г. Будучи ординарцем у командовавшего всеми войсками при осаде крепости Данцига генерала - лейтенанта князя Волконского 3, во время вылазки неприятеля из крепости 28 мая 1913 г., был ранен ружейной пулей в грудь. Участвовал во всех сражениях полка с неприятелем.
Урядник Ильяс Джанайский, из с. Джанкоя, с 1807 г. находился в преследовании наприятеля и сражениях 4, 5и 6 ноября 1812 г., при Орше, и за отличие, по засвидетельствованию главнокомандующего князя Голенищева – Кутузова, награжден знаком отличия военного ордена, затем был в сражениях под Кохановом и Смолянами 8-го ноября и при ударе на кирасирский полк получил тяжелую рану с раздроблением носа. Участвовал в сражениях при Данциге.
Урядник Болтрук, на службе с 1807 г., из д. Джанкоя. Находился во всех сражениях по Московской дороге и в преследовании неприятеля; в Смоленской губернии был ранен в пятку левой ноги навылет, с раздроблением кости. По выздоровлении, участвовал в сражении при г. Вильне, 28 ноября 1812 г. и 29 ноября у Понарских гор, в преследовании неприятеля до Юрбурга, а затем, по причине болезни, в дальнейших действиях  против неприятеля не участвовал.
Урядник Эремамбет или Росламбек, из д. Кашкора, участвовал в сражениях при Мире, Романове, Могилеве, Молевом болоте и при Гжатске, по дороге к Смоленску и при этом городе, под Поречьем, Духовщиной, и с особенной храбростью под г. Рузой, где ядром у него оторвало ногу выше колена.
Казаки:
Эракой, из д. Эльвыгазань, Перекопского уезда, служил с 1807 г. В сражении при Мире был ранен из пистолета в ногу ниже колена с повреждением кости, потом прибыл в полк в Данциг и участвовал в его взятии.
Мамбет Али. Ранен в ногу при м. Мире. Участвовал во всех сражениях до взятия Данцига.
Амет, из д. Отар Карджав, и Курт Али, из д. Биюк-Онлар, были легко ранены ружейными пулями при м. Поречьи 12 августа 1812 г.
Атонай, из д. Биюк Кудеяра, был легко ранен в живот под Духовщиной.
Акчора, из д. Джиен Софу, 8 ноября 1812 г. при истреблении неприятельского кирасирского полка под Кохановом и Смолянами, отбиваясь от нескольких кирасир, получил несколько ран в голову и был исколот штыками. Излечившись от ран, участвовал в сражениях при Данциге.
Чортий, из д. Джантугай, участвовал во всех боях от Гродно до Москвы и в преследовании наприятеля. В сражении под Кохановом и Смолянами ранен был пулей в шею на вылет, а потом ранен при Данциге.
Байджегит, из д. Учехли Орка, с 1807 г. участвовал во всех походах. Под Данцигом, при  намерении неприятеля овладеть нашей позицией у д. Бринтау, 23 января 1813 г., при обращении его в бегство, ранен польским кавалеристом саблей в левую руку с повреждением костей кисти.
Осман, из д. Джага Баши, 23 февраля 1813 г. получил тяжелую рану в ногу с раздроблением кости под Данцигом.
Кемал, из д. Тубей, Джанакай, из д. Орак-Аджи, и Асан, из д. Кучук-Онлар, были ранены тяжело в руку под Данцигом.
Семетла, из д. Ишакъ, ранен в голову под Данцигом.
Барий, из д. Паша Токмак, под Данцигом был тяжело ранен в плечо, лечился в заграничном госпитале и вернулся домой в конце 1815 г.
Джавгашты, из д. Биюк Таганаш, был ранен под Данцигом.
Адживели, из д. Сунак, был тяжело ранен под Данцигом.
Осман, был ясырем у генерала - майора Балатукова и пошел на службу охотником. Под Смолянами под ним была убита лошадь. Участвовал во всех сражениях заграницей, в Пруссии с 15 по 25 декабря, под Бранденбургом был тяжело ранен в ногу.
Буракай, из д. Караджа, ранен 28 мая при Данциге, а в сражении 28 сентября при Циганкенберге, ядром у него оторвало левую руку [5].

Евпаторийский полк.
Командир этого полка донес губернатору, на его запрос о раненных, что имевшийся в полку список раненных во время бывших сражений был отбит неприятелем вместе с другими полковыми делами. Из ногайцев, бывших на укомплектовании этого полка, никто не был ранен.
По собранным сведениям оказались в этом полку раненными в боях:
Сотник Садык агъа Контуганский, из д. Контуган. Находился во многих сражениях, тяжело ранен при г. Пружанах в правую руку в двух местах, но после перевязки вернулся в строй и участвовал в последующих сражениях, а в 1813 г. во многих сражениях в Германии, при Люцене и Кульме, где был тяжело ранен в голову в двух местах и в правую ногу. За отличие в сражениях был произведен в войсковые старшины и возвращен в Крым для излечения от ран.
Урядник Акай Аметов, из д. Корча ага, участвовал во многих сражениях. Ранен в Пруссии и взят в плен.
Урядник Селямет Кафаров, из д. Кара-Кият. Был в сражениях при Брест-Литовске, под Кобрином, при Белостоке, под Заблудовом, при Пружанах, под Любомлем, трижды при Бауцене и др., всего в 17 сражениях. При Кульме награжден медалью. Ранен пулей в сгиб правой руки и саблей в пальцы и в левое колено.
Урядник Курт Бедик Батыршин, из д. Ашаги Осма. Участвовал в 17 сражениях: под Пружанами, Кобрином и др. и заграницей. Под Лейхтенбергом награжден знаками св. Георгия и медалью.
Урядник Азамат Магмет, из д. Калмукара, ранен под Брест-Литовском и в нескольких сражениях заграницей.
Урядник Асан Аманов, из д. Стиля. Был в нескольких сражениях, под Житомиром, при Дрездене, ранен под Парижем и оттуда, по излечении, вернулся в 1815 году в Крым.
Казаки: Самедин Анаев, из д. Тогайлы. Ранен под Кобрином в руку, отчего перестал ею владеть.
Булат Кенжеев, из Кипчака. Ранен под Дрезденом.
Булек Джемалиев, оттуда же. Не знает где ранен, по безграмотности.
Сеид Сунла, из д. Тогайлы, ранен в сражении в левую руку.
Адиль Асанов, из д. Алтанши Меркеть. Получил 8 ран. 9 месяцев был в плену, из которого бежал в полк.
Салиджан Джанбеков, из д. Абрашели. Был во многих сражениях, ранен в Саксонии и взят в плен, где находился 10 месяцев.
Апсеут Иламинов, из д. Ондут. Участвовал во многих сражениях и взят в плен, в котором находился 2 года.
Всего в этих трех полках было раненных татар, вернувшихся в Крым, 58 (62?) чел. Список их был послан 30-го декабря 1816 г. в Инвалидный Комитет [5].
Феодосийский полк, как было сказано выше, в сражениях с неприятелем не был.
После прекращения военных действий и заключения мира с Францией, Симферопольский, Перекопский и Евпаторийский полки вернулись через Германию на Брест - Литовск и прибыли в Крым 5 октября 1814 г., а дня через два были распущены по домам впредь до востребования. Феодосийский полк вернулся в Крым 15 мая 1815 г., и люди были распущены по домам также впредь до востребования [5].
При возвращении в Крым из действующей армии было налицо в полках:
В Симферопольском полку:         генералов……………1
аходился во многих сражениях, тяжело ранен при г. и в боях:был ранен.евшийся в полку список раненных во время бывших сражений                                                         штаб-офицеров……...1
                                                         обер-офицеров……..13
                                                         урядников………….10
                Казаков и сверхкомплектных урядников……468
                                 Всего……………………………          493
                               Лошадей   597.
В Перекопском полку:        штаб-офицеров……………1
                                               обер-офицеров…………..14
                                               урядников………………..18
                                               казаков………………….510

                                     Всего…………………………543
                                     Лошадей  637.

        В Евпаторийском полку: штаб-офицеров……….1
                                                    обер-офицеров………10
                                                    урядников……………19
                                                    казаков……………...488

                                         Всего……………………...518
                                         Лошадей  658.
Феодосийский полк также вернулся в полном комплекте [5].

В 1817 г., по Высочайшему повелению, распоряжением главного штаба от 7 мая за № 404, все четыре крымскотатарские полка были расформированы. Нижние чины обращены в «первобытные состояние», все обер-офицеры повышены в чинах, удостоены монаршего благоволения и пожизненно оставлены по списку в рядах русской армии с сохранением мундира полка.
Герои – инвалиды щедро были взысканы царскими милостями. Войсковому старшине Контуганскому назначена была пенсия в 900 руб. в год, есаулу Касым мурзе Карашаю – 800 руб., сотнику Осману Челеби Ильясову 2-му – 500 руб., хорунжему Мегмет бею Текятову – 500 руб. Кроме того, все они получили единовременное пособие в размере пенсии. 35 чел. раненных из нижних чинов получили ежегодную пенсию от 25 до 70 руб. в год, а 18 нижних чинов единовременное пособие на излечение ран от 50 до 100 руб. Из 50 офицеров более половины вернулись кавалерами за военные отличия, а некоторые получили высокие награды чинами и орденами [5].

II. Сооружение памятника – монумента в г. Симферополе в память крымскотатарским воинам павшим в войну 1812 года

Подвиг крымскотатарских воинов вспоминали в Крыму и за его пределами в столетие Отечественной войны 1812 года. На торжественном юбилейном заседании председатель Таврической ученой архивной комиссии А.И. Маркевич сказал, что «Крым и его татарское поселение всегда должны гордиться тем, что в Отечественную войну три Крымские конно-татарские полки принимали участие и отличились во многих сражениях с армией Наполеона, в частности, в великом Бородинском сражении и в преследовании неприятеля до Парижа включительно… Плохо одетые и вооруженные, незнакомые с военной службой, не знавшие русского языка, среди чужих условий жизни крымские татары честно исполнили свой долг, и за их верную службу потомки их 26 августа 1912 года вместе с делегатами от Таврического дворянства и земства представляли Тавриду на Бородинском поле перед лицом Государя и всей России» [3, с.55, 59].
О том, что помнили подвиги крымскотатарских воинов, свидетельствует архивный материал фонда Таврического губернского правления «Отношение Таврического губернского предводителя дворянства от 21 октября 1913 года за № 196 о разрешении сооружения памятника в г. Симферополе в память крымским войскам татар павшим в войну 1812 года». Идея установления памятника соотечественникам, павшим в боях во время войны с Наполеоном исходила со стороны крымскотатарского дворянства, о чем свидетельствует письмо министра внутренних дел Н. Маклакова от 14 октября 1913 года Таврическому губернскому предводителю дворянства в должности гофмейстера двора Его Величества Алексею Алексеевичу Нестроеву, в котором он пишет, что «При личном свидании, в бытность мою в Крыму, Ваше Превосходительство, поставили меня в известность о возникшем в среде местного магометанского дворянства предложение почтить память воинов-магометан, павших на поле брани за царя и Родину, постановкой особого памятника. Вместе с тем, было Вами упомянуто, что дворянство намерено возбудить ходатайство об отпуске на означенную надобность пособие в размере 10 тысяч из вакуфного капитала упраздненных мечетей Таврической губернии.
Выражая со своей стороны полную готовность оказать зависящее содействие к осуществлению такого патриотического начинания и, в частности, к разрешению от отпуске пособия из вакуфного капитала, я считаю долгом сообщить Вашему Превосходительству, что в интересах успеха дела было бы желательно предъявление ходатайства по настоящему предмету от имени видных представителей по возможности различных слоев магометанского населения Таврической губернии, и в том числе духовенства в лице Таврического Муфтия. В виду того, что по действующим узаконениям главное и непосредственное назначение вакуфного капитала служить удовлетворению конфессиональных нужд крымских магометан». Далее министр внутренних дел поясняет, что «в ходатайстве надлежит объяснить, предполагается ли сооружение памятника всецело на испрашиваемые из вакуфных сумм пособие или же расходы на эту надобность будут покрыты в той или иной части также и добровольными пожертвованиями местного магометанского населения, приложив к прошению рисунок памятника, если таковой уже имеется и необходимые технические документы, определяющие стоимость его сооружения» [6, л. 4].
О согласии отпуска пособия из вакуфного капитала свидетельствует документ от 15 октября 1913 года № 2620 направленный Таврическим муфтием, статским советником Адиль Корозом (Короз - подпись в архивном документе) Таврическому губернскому предводителю дворянства А.А. Нестроеву, где отмечено «что по толкованиям «Шариата» допускается возможность отпуска средств из вакуфного капитала на сооружение памятников, и я со своей стороны присоединяюсь к возбуждаемому Вашим Превосходительством ходатайству перед Его Императорским Величеством Государем Императором о разрешении соорудить памятник в г. Симферополе крымцам – татарам павшим в битвах во время отечественной войны 1812 года» [6, л. 2].
Нужно отдать должное предводителю дворянства Таврической губернии А.А. Нестроеву, который возложил на себя всю ответственность по данной проблеме, и важно заметить, что постановка памятника героям крымцам – татарам было желанием не только крымскотатарского дворянства, о чем свидетельствует содержание его докладной записки губернатору Таврической губернии Н.Н Лавриновскому, в которой он пишет, «что постановка памятника есть заветное желание всего Таврического дворянства в общем, и мурз в частности и, что в моем лице является ходатай и выразитель не только личной инициативы, но и большого слоя общества. Считаю необходимым при сем приложить для сведения Вашего Превосходительства отношения Таврического муфтия от 15 октября за № 2620 и в заключение покорнейше просить Вас пойти на встречу моему ходатайству» [5, л. 1].
Немного позже А.А. Нестроев представил губернатору разработанный скульптором Эдуарсом проект монумента павшим героям мусульманам в войну 1812 года и подробную смету к нему, для представления с заключением самого губернатора министру внутренних дел. [6, л. 7].
Приблизительная смета по постройке памятника составленная Таврическим губернским инженером Геккером включала в себя: 1) Бетонной кладки фундамента кубических саженей 10,0 по 150 руб – 1500 руб.; 2) чистой тесовой кладки из Александровского сырого гранита, Екатеринославской губернии во всем согласно проекта, причем колонна, по высоте из двух частей, высотой каждая в 1,33 сажени и цоколь и одной части высотой 1,50 сажени, а все остальные части гранита проектных размеров, всего гранита, частью полированного около 1100 кубических футов по 12 рублей за кубический фут – 13200 руб.; 3) Бронзо-литейные художественные украшении (около 20 пудов) – 1800 руб; 4) Планировочная работа и садовая – 500 руб. Всего: 17000 рублей.
На устройство памятника в г. Симферополе крымскотатарским войскам павшим в войне 1812 года из вакуфных сумм упраздненных мечетей было выделено 30000 рублей. [6, л. 9].
21 декабря 1913 года, строительное отделение Таврического губернского правления предварительно рассмотрев проект, возвращает предводителю дворянства для дополнения копией и распределением на форматы с наклейкой на коленкор. Дополненный проект был возвращен 13 января 1914 г. в строительное отделение. В протоколе строительного отделения от 16 января 1914 г. было вынесено определение «проект на сооружение в г. Симферополе памятника крымскотатарским войскам павшим в Отечественную войну 1812 года как составленный в техническом отношении удовлетворительно, а исчисленная по смете сумма на устройство памятника в 19995 руб. 02 коп. не превышает действительной стоимости означенных работ, одобрить и представить таковой от имени г. Губернатора и г. МВД, для представления такового на высочайшее благовозрение». [6, л. 9].
Согласно проекту, памятник-монумент крымскотатарским войскам павшим в Отечественную войну должен был быть возведен «в г. Симферополе на площади против здания офицерского собрания Крымского конного Ее Императорского Величества Государыни Императрицы Александры Федоровны полка» (на сегодняшний день это здание Симферопольского художественного музея на ул. Розы Люксембург) [6, л. 10].
Процесс подготовки необходимых документов для постройки памятника-монумента был достаточно сложным, приходилось несколько раз заново переделывать проект и смету, что подтверждает докладная записка министру внутренних дел Н.А. Маклакову от предводителя дворянства А.А. Нестроева, в которой он пишет что «я, будучи глубоко убежден в той огромной роли, в смысле патриотического воспитания татарского населения, какую сыграл памятник в случае осуществления моего проекта, в тоже время предполагал свою идею воплотить в такие формы, когда увековечение героев магометан было бы достойно почтено, а потому и остановимся на сумме в 30000 руб., как наиболее подходящей суммы для осуществления памятника.
При моем личном свидании с Вами, я из нашей беседы по этому поводу вынес убеждение, что сумму все же следует сократить, а потому предложил скульптору Эдуарсу составить проект памятника и сметы к нему, я просил держаться более скромных начал, результатом чего явилась начальная смета 23134 руб. 70 коп. Но затем, будучи осведомлен, что проект памятника встречает живое сочувствие как лично у Вас, так равно и в других сферах, и что есть возможность удержать первоначальную сумму, имея в виду, что красота памятника и его монументальность несомненно будут более отвечать как историческим, так и воспитательным задачам, предложил Эдуарсу разработать другую смету, доведя ее до 30000 руб., что было выполнено, и эта вторая смета была представлена мною 19 февраля 1914 года Таврическому губернатору для направления таковой непосредственно в департамент духовных дел». [6, л. 19].
25 марта 1914 г. Таврический губернатор уведомил А.А. Нестроева, что министр внутренних дел посчитал невозможным войти с ходатайством об ассигновании 30000 рублей из вакуфных сумм в виде пособия, что возможно не более 10 тысяч рублей, а недостающую сумму по смете восполнить путем сбора добровольных пожертвований, на что со стороны министра не будет встречаться никаких препятствий. Поэтому А.А. Нестроев в своей докладной записке пишет: «Принимая во внимание 1) что добровольные пожертвования, для того чтобы достигнуть такой большой суммы потребует много времени и осуществление проекта таким образом придется отложить на неограниченное время, а между тем, в текущем году как раз исполнилось 100 лет со времени участия крымскотатарских войск во взятии Парижа и 2) что самый сбор этот вряд ли достигнет желаемой цели, так как и без того отягчено бесконечными предложениями о добровольных жертвах на разные цели и, наконец, не представляется возможности при ассигновании 10 тыс. рублей выстроить достойный для героев памятник, что прекрасно иллюстрируется примером постановки памятника-бюста в г. Бахчисарае в память 300-летия царствования дома Романовых, где недостаточность средств не позволила осуществить в должной мере, ту высокую цель, которую имели в виду строители. [6, л. 20].
И все же из следующего архивного документа мы узнаем, что государь император по Всеподданнейшему докладу министра внутренних дел 02 мая 1914 года Высочайше соизволил на отпуск из вакуфного капитала упраздненных мечетей Таврической губернии 30 тысяч рублей на сооружение в г. Симферополе памятника крымским татарам-воинам, павшим на поле брани во время Отечественной войны».  [6, л. 23].
7 июля 1914 года департамент общих дел уведомил Таврического губернатора о том, «что проект памятника крымским татарам-воинам, павшим в Отечественную войну предположенного к сооружению в г. Симферополе на площади против здания офицерского собрания Крымского конного Ее императорского Величества государыни Императрицы Александры Федоровны полка, был рассмотрен техническо-строительным комитетом МВД, который нашел его составленным неудовлетворительно.
Препровождая в виду сего означенный проект вместе с копией выписки из журнала Технико-строительного Комитета МВД от  19 июня 1914 года за № 219 по настоящему предмету Департамент общих дел просит Ваше Превосходительство предложить лицам, заведующим сооружением названного памятника переработать проект памятника согласно указаниям технико-строительного комитета, представить его по исправлении вновь в министерство на утверждение» [6, л. 25].
Технико-строительный комитет сделал следующие замечания по проекту памятника: «1) фундамент под памятником следует сделать не уступами, как показано на разрезе, а на одной глубине, причем нагрузка на единицу площади подошвы фундамента должна быть во всех точках одинакова согласно предварительно сделанному подсчету; 2) водопроводные трубы пропускать через массив фундамента рискованно, ввиду возможной порчи их от осадки фундамента, таковые нужно подводить снаружи; 3) из плана местности усматривается участок городской земли, где предполагается поставить памятник, предназначен под древесные насаждения, почему предварительно постановки такового, необходимо испросить в надлежащем порядке разрешение на соответствующее изменение городского плана; 4) на проекте нет соответствующих подписей, что таковой рассмотрен местным строительным отделением; 5) с художественной стороны проект памятника представляется в общем неудовлетворительным. В особенности бесформенная верхняя часть, необычная для памятника и лишенная характера монументальности, неприемлема также обработка постамента зубцами, с бронзовыми украшениями и переходами к колонке. Резервуары для бассейна устроены также не изящно и не практично». [6, л. 29].
29 июля 1914 года Таврическому губернатору были препровождены Департаментом общих дел 2 сметы на сооружение памятника крымским татарам-воинам, павшим в Отечественную войну, [6, л. 30], а 31 июля 1914 года они были переданы на пересоставление Таврическому губернскому предводителю дворянства.  [6, л. 31].
Известно, что 1 августа 1914 года началась Первая мировая война, в которой участвовала и Россия. Нет никакого сомнения, что именно начавшаяся война не дала возможности осуществить желание почтить память крымскотатарских воинов, павших в ходе войны с Наполеоном установлением памятника – монумента в г. Симферополе.
Следует отметить, что крымскотатарские конные полки с боями дошли до столицы Франции и в царской России об этом помнили, о чем ярко свидетельствует стремление русского дворянства Крыма в 1914 году воздвигнуть в г. Симферополе памятник – монумент к 100-летию участия крымскотатарских войск во взятии Парижа, и таким образом «почтить воинов – мусульман, павших на поле брани за царя и Родину в Отечественной войне 1812 года».
К глубокому сожалению, по известным причинам недостаточно изучено и мало кто знает об участии крымских татар и героев, павших в боях с французской армией. В многочисленных статьях украинских и российских авторов посвященных 200-летию войны с Наполеоном описывается участие русских офицеров, солдат, украинских казаков, но об участии крымскотатарских полков умалчивают.
Активное участие крымскотатарских конных полков в разгроме армии Наполеона при постоянной поддержке этих полков провизией и деньгами со стороны мусульман Крыма в ходе всей войны 1812 – 1814 годов, являются героическими страницами не только истории крымскотатарского народа, но и истории Украины и России в целом, которые достойны более глубокого и научного исследования.
  
Источники и литература:
1.      Осман Акъчокъраклы. Эсерлер топламы. – Акмесджит: «Таврия» нешрияты, къырымтатар эдебияты болюги. – 2006. (Къырымтатар тилинде). – 320 с.
2.      Исмаил Муфтий – заде. Заслуги татар / Исмаил Муфтий – заде // Переводчик – Терджиман. – 1904. - №2.
3.      Таиров С.Т. Крымские татары с древнейших времен до наших дней / Таиров С.Т. – Симферополь: Издательство «Доля», 2011, 584 с.
4.      Государственный архив АРК (ГААРК) ф. 49, Оп. 1, д. 2893.
5.      Маркевич А. К столетию Отечественной войны. Таврическая губерния в связи с эпохой 1806 – 1814 годов. Исторический очерк (По архивным материалам) / А. Маркевич // Таврическая ученая архивная комиссия. - №49 – 1913. – С. 1 – 101.
6.      ГААРК, ф. 27, оп. 13, д. 4867.

1 коммент.:

Yorum Gönder